В мексиканском штате Веракрус, на старом скотоводческом пастбище в Лос-Тустлас, за семнадцать лет число растений почти вдвое превысило контрольный уровень. Причина оказалась не в объёме посадок, а в выборе видов: там, где сажали деревья с плодами, которыми лакомятся птицы и летучие мыши, природа заметно быстрее вернулась к жизни.
Эксперимент стартовал в июне 2006 года на двенадцати гектарах активно выпасаемого пастбища, примыкавшего к вторичному лесу внутри биосферного резервата. Луис Карлос Бельтран, ведущий автор работы из Папского университета Хавериана в Боготе, и его коллеги разбили участок на двадцать четыре делянки размером 30 на 30 метров, отделённые друг от друга полосами пастбища. Восемь делянок засадили двенадцатью видами деревьев, семена которых разносят животные. Ещё восемь засадили видами, семена которых переносит ветер, а восемь оставили зарастать самостоятельно. На каждую засаженную делянку пришлось по 144 саженца, так что количество посадок сравнивалось честно.
Раньше здесь рос влажный низинный тропический лес. Примерно до 1960-х годов его расчистили огнём, чтобы на одну посевную вырастить кукурузу, а затем территорию заняла трава для скота. Именно поэтому восстановление идёт медленно: семенной фонд исчез вместе с лесом, и его приходится возвращать по частям.
В июле 2023 года, спустя семнадцать лет после начала, исследователи обошли все двадцать четыре делянки и записали каждое древесное растение и пальму высотой от 40 сантиметров до 2,25 метра, появившиеся там без участия человека. Всего учтено 4847 растений из 109 таксонов. На делянках с животноразносимыми деревьями в среднем росло 253 растения, а на участках естественного зарастания — 134. Разнообразие видов тоже было выше: в среднем 33,5 вида на животноразносимых делянках.
Почему это работает? Плодовые деревья приманивают птиц и летучих мышей, которые приносят семена из соседних лесов. В более ранней работе на этом же участке летучих мышей-фруктоедов оказалось больше именно на делянках с животноразносимыми посадками. Птицы разносили семена поздносукцессионных деревьев, и на засаженных участках их прибавилось заметно. Любопытно другое: птичье разнообразие и обилие оказались выше именно на участках естественного зарастания, то есть посадки меняют состав пришельцев не во всём одинаково.
Ветроразносимые делянки дали промежуточный результат. Почти четверть (23,8%) пополнения на них пришлась на один вид, Vochysia guatemalensis. Это дерево начинает плодоносить уже через четыре года после посадки, что обычно характерно для пионеров. Но когда исследователи исключили потомство самих посаженных деревьев, преимущество животноразносимых делянок сохранилось: в среднем 241 новое растение против 164 на ветроразносимых. Через тринадцать лет картина для ветроразносимых посадок оказалась иной: там было больше деревьев выше двух метров. Значит, быстрый старт и долгосрочный результат могут расходиться.
Через двенадцать лет полог на животноразносимых делянках сомкнулся на 88%, на ветроразносимых — на 83%, а на участках естественного зарастания — лишь на 62%. Разрыв особенно важен в контексте общих наблюдений: долгосрочные исследования показывают, что посадки деревьев увеличивают численность поздних видов по сравнению с естественным восстановлением.
Исследование, опубликованное в сентябре 2026 года в журнале Forest Ecology and Management, показывает главное: сам по себе объём посадок ничего не решает. Важно, какие связи между растениями и животными запускаются. Птицы и летучие мыши продолжают ту работу, которую люди лишь начали, и от того, какие деревья сажать, зависит, кто будет разносить семена дальше.
Результаты важны не только для Мексики. Они показывают, что восстановление деградировавших земель идёт быстрее, когда человек учитывает существующие в природе связи, а не пытается заменить их собственной схемой. До зрелого леса в Лос-Тустлас ещё далеко, но выбор видов уже сегодня определяет, каким он будет и кто его будет расселять.
