Майкл Шэдлен три десятилетия занимался задачей, которая к сознанию отношения вроде бы не имеет. Обезьяна смотрит на экран с хаотично мельтешащими точками; часть из них дрейфует в одну сторону, и надо решить, в какую. Скука смертная. Но в теменной коре, в области LIP, обнаружились нейроны, у которых частота разрядов ползёт вверх ровно по мере того, как копятся доказательства в пользу одного из вариантов. Дошло до порога — животное отвечает. Роитман и Шэдлен описали это в 2002-м, и с тех пор кривая накопления стала рабочей лошадкой всей области. NYU
В конце мая Шэдлен опубликовал в PNAS текст, где из этой кривой выводится теория сознания.
Про жанр стоит сказать сразу, потому что он тут многое объясняет. Это Perspective, причём Inaugural Article — программная статья, на которую имеют право избранные в Национальную академию наук; Шэдлена избрали в 2023-м. Рукопись пришла в редакцию в январе, принята в апреле, среди рецензентов — Майкл Грациано и Уильям Ньюсом. То есть люди с собственными, довольно разными взглядами на предмет. Формат позволяет автору говорить шире, чем позволяют данные, и Шэдлен этим правом пользуется. The TransmitterThe Transmitter
Ход мысли такой. Почти всё, что мозг делает, — это вопросы к миру. Не пассивная регистрация, а допрос: что там, стоит ли двигаться, туда или сюда. Ответы на эти вопросы Шэдлен называет provisional intentions — предварительными намерениями. Это уже не сырые сигналы, а обязательства, склоняющие к действию, но в сознание они не попадают. arxiv
Дальше самое интересное — и то место, где Шэдлена легко переврать. Он не утверждает, что до отчёта внутри абсолютно темно. Наоборот: некоторые неосознанные состояния, по его словам, уже несут достаточно информации об источнике знания, чтобы обладать минимальным «переживаемым» характером. Свет там не выключен, он приглушён. Сознательной мысль становится тогда, когда её перестраивают в форму, пригодную для общей ссылки и возможного отчёта — другому или самому себе; и вот тут подключаются теория разума и нарративная структура. The Transmitterarxiv
Аналогия, которая, кажется, работает: письмо, написанное для себя. В голове оно уже есть, там намерение и контекст, но оно сырое и приватное. Стоит решить, что письмо кому-то уйдёт, — текст перестраивается. Появляются уточнения, оговорки, расчёт на чужое непонимание. Не новое содержание, а другая упаковка того же. По Шэдлену, именно эта перестройка и есть переход в сознание.
Отсюда столкновение с конкурирующими теориями. Теория глобального рабочего пространства ставит на «возгорание» и трансляцию — сигнал вспыхивает и расходится по коре, и это считается входом в сознание. У Шэдлена ничего никуда не транслируется; та же схема принятия решений просто начинает использоваться иначе. Теориям высшего порядка достаётся больше: мета-репрезентация тут нужна, но узкая — не «мысль о мысли» вообще, а учёт того, что собеседник вашего контекста не знает.
Слабое место видно невооружённым глазом, и автор его не прячет. Все три десятилетия эмпирики — это макаки, точки на экране и электроды в LIP. Ни в одном из этих экспериментов животное ничего не сообщает. Ближе всего к нужному была работа с людьми, где испытуемых просили по часам отметить момент, когда они почувствовали, что решили; субъективное время предсказывало точность выбора — Шэдлен тогда назвал это «прокалыванием сознания». Красиво, но это всё ещё не демонстрация самого перехода. Нужен эксперимент, который поймает момент, когда мозг помечает источник знания и делает его пригодным для передачи. Такого эксперимента пока нет. Braininspirednih
И есть вопрос, на который у теории нет хорошего ответа. Если сознание — побочный продукт социальной коммуникации, то что происходит у существ, которые ни с кем не разговаривают? Осьминог? Ворона, решающая задачу в одиночку?
Шэдлен явно не хочет отдавать им пустоту внутри — отсюда и оговорка про минимальный переживаемый характер неосознанных состояний. Но тогда граница между «немного есть» и «уже сознание» проходит там, где её проводит теория, а не там, где её можно измерить. Что, если честно, ровно та проблема, из-за которой изучение сознания последние тридцать лет и буксует.
