На встрече с лидерами Ближнего Востока на полях Генассамблеи ООН 22 сентября 2026 года Дональд Трамп заявил, что американско-иранские переговоры «набирают большой импульс». За несколько часов до этого он же в своей речи перед мировыми лидерами поставил Тегерану ультиматум: либо сделка, позволяющая Ирану «восстановиться и стать великой страной», либо «уничтожение Исламской Республики».
Заявление прозвучало после трёхчасовой встречи советников Трампа Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа с иранскими представителями. Трамп назвал переговоры «очень продуктивными» и пообещал новую встречу «в ближайшем будущем». При этом он подтвердил цель — не допустить ядерного оружия у Ирана — и напомнил о готовности нанести удар по подземному объекту «Гора Топора» близ Натанза.
Для Трампа такой зигзаг — не исключение, а устойчивая модель. В 2018 году он вышел из ядерной сделки, ввёл максимальное давление и одновременно оставлял дверь для переговоров. В 2020-м приказал ликвидировать Сулеймани, а потом искал контакты. В 2026-м, на фоне уже семимесячного конфликта, блокирования Ормузского пролива и ударов хуситов, он повторяет тот же приём: публичная угроза «аннигиляции» и одновременно сигнал о «моментуме».
Союзники в регионе слышат оба сигнала одновременно. Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар, присутствовавшие на встрече, давно добиваются от Вашингтона и стабильности, и сдерживания Ирана. Трамп даёт им понять: давление остаётся инструментом, но сделка возможна — если Тегеран «сделает правильный выбор быстро». Это позволяет сохранить коалицию, не теряя лица перед собственной базой, которая ценит жёсткость.
Публичный образ «переговорщика, который может и ударить» расходится с реальностью: за каждым шагом к диалогу следует эскалация риторики. Именно так Трамп сохраняет инициативу — ни одна сторона не может быть уверена, что именно он выберет завтра.
Как в покере, где игрок одновременно показывает сильную руку и предлагает откупиться, Трамп использует неопределённость как рычаг. В этот раз ставка — не только ядерная программа, но и контроль над Ормузским проливом и региональными прокси.
В итоге заявление о «прогрессе» — не сигнал о разморозке отношений, а способ держать всех участников в напряжении, пока сам Трамп решает, какой ход принесёт больший выигрыш.
