Летом 2026 года результаты исследователей из Индийского технологического института в Мандi (IIT Mandi) разошлись по научным и популярным изданиям. Группа под руководством директора института Лакшмидхара Бехеры и профессора Чаяна Канти Нанди с помощью микроскопии живых клеток наблюдала за корнями томатов и баклажанов, пока растения находились под действием анестетиков.
Результаты описаны в двух работах. В первой, вышедшей в журнале Advanced Biology в 2025 году, зафиксирована «иерархическая» последовательность отключения органелл: митохондрий, лизосом, систем внутриклеточного транспорта, хлоропластов и ядра. Когда анестетик убирают, восстановление идёт в обратном порядке, и именно ядро координирует возвращение клетки к норме.
Во второй работе, опубликованной в Chemical & Biomedical Imaging 19 марта 2026 года, речь идёт о самом ядре: под анестезией эухроматин, то есть активная часть ДНК, синхронно смещается к периферии ядер в разных клетках, а неактивный гетерохроматин остаётся на месте. Авторы предлагают считать такую перестройку возможным биомаркером анестезированного состояния, общим для нейронных и ненейронных систем.
Важная оговорка: сами авторы не утверждают, что нашли признаки субъективного опыта. В аннотации второй статьи сказано, что нарушения органелл усиливаются при подавлении синтеза АТФ, а значит, отражают энергетическую уязвимость клетки, а не механизмы, присущие только нейронам. Перестройка хроматина, по их данным, от АТФ не зависит. В экспериментах использовали локальный анестетик лидокаин и общие анестетики этомидат и пропофол. Трактовку «нелокальной» согласованности ядер, которую Бехера считает созвучной индийской концепции знания (IKS), стоит воспринимать как интерпретацию руководителя проекта, а не как вывод, который следует напрямую из данных.
Классические теории сознания, от теории глобального рабочего пространства до интегрированной информационной теории, долго строились вокруг нейронных структур. Интегрированная информационная теория (IIT) Джулио Тонони в этом смысле выглядит заметно иначе: сознание в ней отождествляется с интегрированной информацией, которую описывает величина Φ, и теория не привязывает её к нейронам как таковым.
Но есть и существенное ограничение: IIT требует именно физической интеграции, а не только функциональной. Субстрат, таким образом, не обязан быть нейронным, а вот структура причинных связей обязана присутствовать. Поэтому синхронная динамика клеток растения не опровергает IIT, а заставляет уточнить, какие паттерны интеграции достаточны для феноменального сознания. Сама теория уже проверялась на неожиданных следствиях: исследователь Скотт Ааронсон показал, что по её логике даже простая двумерная решётка логических элементов могла бы обладать высоким Φ, и Тонони признал, что вывод сделан корректно.
Возражение остаётся сильным. Электрические сигналы растений в основном решают прикладные физиологические задачи: закрывают устьица, перераспределяют вещества, реагируют на повреждения. Они не транслируют информацию по всей системе, как предполагает теория глобального рабочего пространства. Скептики, среди которых Линкольн Тайц с соавторами в Trends in Plant Science (2019) и Джон Мэллатт с коллегами в Protoplasma (2021), указывают, что у растений нет нейронов и нет структур, которые можно было бы сопоставить с мозгом животных, а утверждения о сознании растений пока опираются на слабые доказательства.
В 2020 году в Protoplasma вышла статья «Anesthetics and plants: no pain, no brain, and therefore no consciousness», которая разбирает ту же логику, что и новое исследование: от реакции растений на анестетики к выводам о сознании. Наконец, исследование возвращает к спорной «гипотезе корневого мозга», согласно которой апекс корня работает как децентрализованный центр обработки информации.
Представьте сеть водопровода в многоэтажном доме: если закрыть один кран на нижнем этаже, давление упадёт и наверху, хотя центрального «мозга» у системы нет. Вода от этого, разумеется, ничего не ощущает. Растения устроены похоже: сигнал распространяется без командного центра, но сам по себе такой механизм ещё не делает организм сознательным.
Если подобные механизмы действительно указывают на примитивные формы интеграции, вопрос о сознании перестаёт быть делом только нейробиологов. Он касается того, какие временные и причинные паттерны в живых системах порождают опыт и существуют ли они без нейронов. Ответа пока нет, и именно поэтому дальнейшие эксперименты важнее громких выводов.
