19 октября 2026 года в журнале Nature вышел комментарий нейробиолога Анилы Сета из Сассекского университета, философа Неда Блока из Нью-Йоркского университета и нейробиолога Джулио Тонони из Висконсинского университета в Мэдисоне. Название у текста прямолинейное:
«Три причины, по которым ИИ не обладает сознанием и, возможно, никогда не будет им обладать».
Авторы утверждают, что современные системы ИИ не обладают субъективным опытом, а при нынешних подходах к разработке вряд ли его обретут.
Главная мысль работы — разделить два понятия, которые в публичной дискуссии почти всегда смешивают.
Интеллект, по определению авторов, — это то, что система умеет делать: выполнять функции, решать задачи, управлять движением.
Сознание — совсем другое: это то, каково это — быть данной системой, в духе формулировки философа Томаса Нагеля.
Проверить разницу можно на собственном мозге. Мозжечок содержит почти четыре пятых всех нейронов человеческого мозга и выполняет точные, быстро адаптирующиеся моторные вычисления, однако мы не ощущаем их работы. Авторы напоминают, что удаление или отсутствие мозжечка напрямую не влияет на сознание. Сознание же, по их словам, — это то, что исчезает во сне без сновидений и под общей анестезией.
Раньше мысль о сознательном ИИ считалась маргинальной, но теперь ее всерьез обсуждают: биолог Ричард Докинз и Джеффри Хинтон публично допускали такую возможность, а Anthropic ранее в 2026 году опубликовала исследование, в котором говорилось о вычислительных признаках сознания у модели Claude.
Работа вызвала критику, в том числе со стороны Анилы Сета. Авторы комментария отвечают на этот фон через асимметрию ошибок: решение нужно принимать, взвешивая риск ошибочно отрицать сознание там, где оно есть, и риск ошибочно приписать его там, где его нет. Для нынешнего ИИ, по их оценке, вторая ошибка гораздо вероятнее.
Второй довод касается субстрата — того, из чего сделана система. Авторы отвергают вычислительный функционализм, согласно которому достаточно запустить правильную программу на любом носителе, чтобы возник опыт. Вычисления, как они признают, достаточны для интеллекта, но не обязательно для сознания. Мозг, по их формулировке, нельзя свести к компьютеру из мяса: у нервной ткани нет разделения на «программу» и «железо», ее структура и физические процессы неотделимы от того, что она делает.
Поэтому кремниевые чипы, по мнению авторов, не дают той организации, которая необходима сознанию, в отличие от нейронных сетей мозга.
Третий довод опирается на конкретные научные теории, прежде всего на теорию интегрированной информации (IIT), которую Тонони развивает много лет. Согласно ей, сознание возникает из плотной связности компонентов системы, а у типичных глубоких нейросетей с послойной архитектурой прямого распространения (feed-forward) такой связности нет. Отсюда следует, что даже при полной функциональной эквивалентности человеку и машине феноменального опыта за поведением машины может не стоять ничего.
Помимо IIT авторы опираются и на биологический натурализм, который связывает сознание с биологическими процессами мозга.
Стоит понимать и границы самой работы. Это не эксперимент, а комментарий: авторы анализируют уже накопленные нейронаучные и философские данные и существующие позиции. Их выводы опираются на принятие определенных теорий сознания, и альтернативные трактовки при этом остаются открытыми.
Отдельно авторы предупреждают: если бы ИИ действительно был сознательным, это поставило бы вопросы о страданиях, правах и благополучии; если же он лишь кажется сознательным, то предоставление ему прав может затруднить управление такими системами и контроль над ними, а внимание и ресурсы уйдут от существ, способность которых страдать не вызывает сомнений.
Различие между интеллектом и сознанием удобно проиллюстрировать сравнением калькулятора и человека. Калькулятор безупречно выполняет операции, но внутреннего мира у него нет, и никакое наращивание мощности не превратит арифметику в переживание результата. Человек же не просто считает, а чувствует, что получилось.
Авторы по сути относят современный ИИ к инструментам, а не субъектам, и даже самые сложные модели в этой логике ближе к калькулятору, чем к человеку.
Работа ставит под вопрос не только технические перспективы «сознательного ИИ», но и более широкие допущения: можно ли отделить разум от его биологической основы и что это значит для этики и для понимания человеческого опыта. Если разум переносим на любой носитель, вопрос о сознании машин становится вопросом инженерии. Если нет, то современный ИИ остается мощным инструментом, а моральные вопросы о страдании стоит адресовать тем, кто действительно способен страдать.
Авторы предлагают научному сообществу исходить по умолчанию из того, что ИИ не сознателен. Позицию можно оспаривать, но именно она теперь задает точку отсчета для дискуссии.
