Вашингтон и Тегеран расходятся не только в оценках, но и в интерпретации недавних договоренностей. Американские официальные лица, включая вице-президента Джея Ди Вэнса, публично заявляют о согласии Ирана на возвращение инспекторов Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), но иранская сторона эти утверждения категорически опровергает, что ставит под серьезный вопрос реальность достигнутых договоренностей.
22 июня вице-президент США Джей Ди Вэнс на пресс-конференции в Швейцарии заявил, что иранская делегация согласилась вновь пригласить инспекторов МАГАТЭ на свои ядерные объекты и что специалисты могут прибыть в страну уже на текущей неделе. Эти слова были восприняты в Вашингтоне как крупная дипломатическая победа. Трамп в своей соцсети Truth Social подчеркнул, что Иран «полностью и полностью» согласился на инспекции высшего уровня.
Однако 23 июня официальный представитель МИД Ирана Исмаил Багаи жестко опроверг эти заявления. По его словам, у Тегерана и МАГАТЭ пока нет никаких договоренностей о возобновлении инспекций, не было встречи с генеральным директором МАГАТЭ Рафаэлем Гросси, и нет планов предоставлять доступ к поврежденным в ходе бомбардировок ядерным объектам. «На оба вопроса ответ — нет», — заявил дипломат. Представители иранского агентства ИРНА добавили, что Иран вообще не обсуждал ядерную тему на переговорах и не брал никаких новых обязательств перед США.
Этот разрыв в позициях отражает более глубокую проблему: разные стороны по-разному интерпретируют содержание меморандума о взаимопонимании, подписанного 18 июня после 18-часовых переговоров на швейцарском курорте Бюргеншток. В состав иранской делегации входили председатель парламента Мохаммад Багер Галибаф и глава МИД Аббас Арагчи; американскую сторону представлял вице-президент Вэнс при содействии гендиректора МАГАТЭ Рафаэля Гросси.
Согласно условиям меморандума, стороны обязались провести 60-дневный период переговоров для выработки окончательного соглашения по вопросам ядерной программы, включая судьбу запасов обогащенного урана Ирана (которые оцениваются примерно в 440 кг, обогащенного до 60 процентов) и всеобъемлющего снятия санкций. Иран также обязался не разрабатывать ядерное оружие, а США — снять военно-морскую блокаду и открыть переговоры о восстановлении экономики.
Роль МАГАТЭ в этом 60-дневном окне считалась критически важной для обеих сторон — но если Вашингтон видит в этом активный мониторинг и новые инспекции, то Тегеран настаивает, что доступ к поврежденным объектам будет зависеть от результатов переговоров и не является автоматическим. Таким образом, противоречивые сигналы из двух столиц уже подрывают хрупкие договоренности и вызывают серьезные вопросы о прочности и жизнеспособности достигнутого соглашения.
Сможет ли дипломатия преодолеть эти фундаментальные расхождения в интерпретации — ключевой вопрос ближайших недель. Конфликт заявлений показывает, что даже после интенсивных переговоров стороны остаются на противоположных позициях по ключевым элементам ядерной проверки, что серьезно осложняет перспективы окончательного урегулирования.
