Можно ли пережить состояние, похожее на психоделический опыт, без ЛСД, псилоцибина и вообще без каких-либо веществ?
В 2026 году нейробиологи из Аргентины описали редкий случай женщины, способной по собственному желанию входить в необычное состояние сознания — с яркими геометрическими образами, изменением ощущения тела, ослаблением привычного чувства «я» и переживанием единства с окружающим миром.
Исследователи провели с ней 20 сеансов функциональной МРТ и обнаружили, что это состояние сопровождалось устойчивой и воспроизводимой перестройкой работы мозга.
Самым интересным оказалось, что при классических психоделиках вроде ЛСД или псилоцибина мозговая активность часто становится более вариативной: возрастает энтропия сигналов, привычные сети начинают взаимодействовать менее жёстко, а динамика мозга становится менее предсказуемой.
Здесь произошло почти обратное. Когда участница входила в необычное состояние, энтропия BOLD-сигнала снижалась. При этом статистическая сложность мозговой активности возрастала.
Иными словами, мозг становился не более хаотичным, а более структурированным — хотя субъективный опыт становился необычайно насыщенным.
Параллельно менялась связь между крупными нейронными сетями. Зрительные области слабее взаимодействовали с частью сенсорных и моторных систем, тогда как некоторые сети внутреннего внимания, значимости и самореференции перестраивали свои связи.
Особенно интересно выглядел сам переход. Сначала нейронная организация временно становилась менее стабильной, словно мозг покидал привычный режим работы. Затем возникала новая относительно устойчивая конфигурация. Получалось что-то вроде переключения между двумя режимами сознания.
Это важно потому, что изменённые состояния обычно трудно исследовать. Медитация, транс, глубокие мистические переживания или психоделический опыт сильно различаются от человека к человеку и плохо воспроизводятся по команде. Здесь же состояние можно было вызвать добровольно и повторить много раз внутри томографа.
Именно поэтому исследование даёт редкую возможность наблюдать не просто необычный опыт, а сам процесс перехода мозга из одного устойчивого состояния в другое.
При этом практическое значение работы может оказаться гораздо шире самого необычного случая. Подобные исследования способны помочь точнее понять, как меняется организация мозга у пациентов с нарушениями сознания и почему субъективный опыт может сохраняться даже при сильно изменённой работе нейронных сетей.
Ещё одно перспективное направление — нефармакологические методы терапии тревоги и депрессии. Если окажется, что некоторые изменённые состояния сознания действительно можно надёжно вызывать без веществ, то терапевтический эффект в будущем, возможно, удастся отделить от самого фармакологического агента. Тогда важным станет не только то, какое вещество запускает состояние, но и сама конфигурация сознательного опыта, в которую входит человек.
Впереди остаётся много вопросов. Учёным предстоит связать конкретные моменты субъективного переживания с динамикой нейронных сетей, понять, почему в этом случае энтропия снижалась вместо ожидаемого роста, и выяснить, насколько вообще способность добровольно входить в подобные состояния распространена среди людей.
Исследование основано всего на одном человеке. Оно не доказывает, что любой может научиться входить в такое состояние, и не означает, что переживание полностью эквивалентно действию психоделиков.
Но оно показывает нечто важное, мозг способен создавать чрезвычайно необычные формы субъективного опыта без внешнего химического воздействия — просто меняя собственную сетевую организацию.
И одна из самых интригующих идей здесь заключается именно в том, что богатство сознательного опыта не обязательно требует большего нейронного хаоса. Сознание может становиться необычнее именно тогда, когда мозг становится более организованным.
Работа Пабло Барттфельда, Габриэля Делла Белла и их коллег не даёт окончательного ответа на вопрос о природе изменённых состояний. Но она приоткрывает ещё одну дверь в понимание того, насколько пластичной может быть сама архитектура человеческого сознания.
