16 сентября 2026 года издание Rest of World опубликовало анализ стратегий стран Глобального Юга в сфере искусственного интеллекта. Государства от Латинской Америки до Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока сознательно разделяют закупки: американские чипы для инфраструктуры и китайские открытые модели для разработки систем. Такой подход позволяет сохранять контроль над данными и избегать полной зависимости от одной сверхдержавы.
Саудовская Аравия запустила модель Humain-m3 на базе открытой системы китайской компании MiniMax. При этом королевство инвестирует миллиарды в инфраструктуру через сделки с Nvidia. Бразилия разделила 444 миллиона долларов: 255 миллионов направлены на суперкомпьютер с Huawei и iFlytek, а 189 миллионов — на тендер с Nvidia. Президент Лула да Силва подчеркнул, что цель — не зависеть от одной компании или страны и укрепить суверенитет над данными.
Египет рассматривает предложения Huawei по строительству дата-центров наряду с проектами Nvidia. Малайзия изучает ускорители Huawei Ascend 910C для своей суверенной инициативы в ИИ, несмотря на предупреждения США. Эти примеры показывают, что страны выбирают компоненты по техническим и экономическим критериям, а не по геополитическим указаниям.
Американские чипы остаются незаменимыми в сегменте передовых полупроводников, сетевого оборудования и облачной инфраструктуры. Китайские открытые модели, напротив, предлагают доступные альтернативы для обучения и fine-tuning, особенно когда бюджет ограничен. Такой гибрид снижает риски: данные остаются под национальным контролем, а модели можно адаптировать под локальные языки и задачи без передачи чувствительной информации за рубеж.
Методология разделения проектов позволяет тестировать производительность разных стеков на реальных задачах. В Саудовской Аравии китайская база показала лучшие результаты по арабскому языку, что и определило выбор. Бразилия проводит параллельные тендеры, чтобы сравнить эффективность и стоимость. Такой эмпирический подход даёт более точную картину, чем политические декларации.
США пытаются выстроить альянсы вроде Pax Silica и инициативы U.S.-ASEAN AI Spark, предлагая финансовую и техническую поддержку. Китай продвигает WAICO — открытую организацию, ориентированную на сотрудничество и нормы. Однако многие страны, включая Сингапур и Казахстан, участвуют в обеих структурах, демонстрируя нежелание выбирать сторону.
Эксперты отмечают, что принуждение к выбору одной стороны вызывает обратный эффект. Даже союзники США в Европе пересматривают зависимость от американских технологий. Страны Глобального Юга видят в этом возможность сохранить гибкость и независимость, работая с обоими поставщиками.
Китайские компании активно конкурируют на уровне инфраструктуры, предлагая Ascend-чипы и облачные решения. Американские фирмы сохраняют преимущество в самых передовых ускорителях. Разрыв в производительности постепенно сокращается, что делает китайские варианты всё более привлекательными для бюджетных проектов.
Стратегический выбор Глобального Юга меняет динамику глобальной конкуренции. Вашингтон теряет рычаги влияния там, где страны могут позволить себе только китайские открытые модели. Пекин получает доступ к рынкам без необходимости навязывать жёсткие условия.
Открытым остаётся вопрос долгосрочной совместимости гибридных систем. Как будут решаться вопросы безопасности, обновлений и передачи знаний между американским железом и китайским софтом? Независимые аудиты и бенчмарки покажут, насколько устойчива такая архитектура.
Следующие исследования, вероятно, сосредоточатся на реальных кейсах миграции данных и производительности в условиях санкций или ограничений экспорта. Именно эти данные определят, станет ли гибридная модель устойчивой нормой или временным компромиссом.
Страны Глобального Юга демонстрируют, что технологический суверенитет достигается не изоляцией, а умелым комбинированием лучших доступных решений.
