На юго-западе индонезийского острова Сулавеси, среди рисовых полей и руин старых дворцов, живёт народ буги — мореходы, торговцы и поэты, чья картина мира отказывается умещаться в привычную бинарность. Их язык знает пять слов для разных сочетаний пола и гендера: makkunrai («женщины-женщины»), oroané («мужчины-мужчины»), calalai («женские мужчины»), calabai («мужские женщины») и bissu. Первые четыре — люди земные. Биссу стоят особняком. The Conversation
Биссу — не пятый пол в ряду прочих, а нечто над рядом. Это гендер, который вмещает все остальные или не принадлежит ни к одному, — он гендер превосходит. И именно эта целостность даёт им сакральную функцию. Биссу — жрецы и посредники между людьми и миром духов: они благословляют, наставляют, исцеляют, освящают браки, дома и урожай.
Логика здесь железная и красивая одновременно: как объяснила антропологу Шарин Дэвис одна из биссу, ни мужчина, ни женщина не обладают достаточной силой (sakti), чтобы в них вселилось божество (dewata) — а кто не способен на одержимость, тот и не биссу. Промежуточность — не слабость, а условие контакта с небом. PAIR + 2
Корни традиции — в эпосе «Ла Галиго», одном из самых объёмных литературных произведений человечества. Это поэма-миф о сотворении мира, записанная буги старинным письмом лонтара между XVIII и XX веками на основе куда более древней устной традиции. Сюжет её — космогония. Земля («средний мир») лежит пустой, и боги Верхнего мира и Подземного решают населить её, отправив вниз своих детей: с неба сходит Батара Гуру, из-под воды поднимается Ве Ньилик Тимо. Они становятся прародителями близнецов Саверигадинга и Ве Тенриабенг; запретная любовь брата к сестре гонит героя за моря — в Китай, где он женится на похожей на сестру Ве Чудаи, и их сын, И Ла Галиго, обходит весь мир. Это не просто сказание: текст служил буги и календарём, и сводом правил жизни. Wikipedia + 2
И вот ключевое: прочесть «Ла Галиго» как должно может лишь биссу. Они владеют священным «языком небес» — торилангиq, на котором записаны рукописи. Чтение обставлено как обряд. Сначала бьют в барабаны заданным ритмом и жгут благовония; когда дробь стихает, биссу произносят мантры и просят прощения у богов, чьи имена сейчас прозвучат. Lov35ekdiluLov35ekdilu
Но самое зрелищное доказательство их посредничества — транс. В кульминации обрядов биссу исполняют танец маггири. Во время него дух богов входит в тело биссу, тот теряет сознание и обретает неуязвимость к острому железу. Маггири — это ритуальное самопронзание: биссу с силой вгоняют священный крис в самые чувствительные места — шею, ладонь, глаз. Если клинок не входит даже под нажимом, значит, биссу «непробиваем» (kebal) и одержим могущественным духом — а потому способен дать действенное благословение. Войти же в этот транс, по местным представлениям, можно, лишь телесно сплавив в движениях мужское и женское. Sage Journals + 3
Удивительно, что приход ислама в начале XVII века этой системе поначалу не помешал. Распространение ислама бросило вызов претензиям биссу на божественный статус, но долгое время жрецы мирно сосуществовали с новой верой. Катастрофа пришла позже — изнутри самой Индонезии.
В 1950-х восстание сторонников «Исламского государства Индонезии» под началом Кахара Музаккара объявило биссу нарушителями исламских устоев: их выслеживали, убивали или принуждали вести себя как «нормальные» мужчины. Операцию назвали без всякой иронии — «покаяние». Уцелевшие прятались по пещерам.
Сегодня традиция держится буквально на нескольких плечах. По оценкам антропологов, во всей Южной Сулавеси осталось меньше сорока биссу, и далеко не все из них способны на маггири. Старшие умирают, преемников не хватает. И всё же каждый сезон посева биссу вроде немолодого Нани снова ведут процессию к воде на обряд маппалили, под узорчатым зонтом. Их меньше сорока — но они по-прежнему остаются мостом между человеческим и божественным.
