В 2025 году на шести крупнейших блокчейнах зафиксировали как минимум 457 миллиардов долларов потенциально налогооблагаемой криптоактивности — от торговых прибылей до платежей и доходов от стейкинга. По данным Chainalysis, США лидируют с 112,6 миллиарда, а Северная Америка и Евросоюз вместе превысили 250 миллиардов. Цифра впечатляет, но она лишь нижняя граница: анализ не учитывает внутренние операции централизованных бирж и множество других сетей.
Большинство этой активности остаётся вне поля зрения налоговых органов. Согласно отчёту, правила CARF, которые начали действовать в 2026 году, охватывают лишь 14 процентов потоков. Остальные 86 процентов — это торговля на децентрализованных биржах, peer-to-peer-переводы, доходы от майнинга и криптоплатежи. Государства получают данные в основном с централизованных платформ, а самоуправляемые кошельки и DeFi продолжают работать по своим правилам.
Для отдельных стран такие объёмы становятся заметной частью бюджета. В Португалии два миллиарда долларов криптоактивности равны 201 проценту дефицита казны, а в Нигерии 4,4 миллиарда составляют более 12 процентов всех государственных доходов. Эти цифры показывают, насколько крипта уже вплетена в повседневную экономику, особенно в странах с нестабильной национальной валютой.
Для обычного пользователя это означает простую дилемму: вести учёт самостоятельно или рисковать. Платежи в стейблкоинах, которые составили значительную долю американской суммы, легко ускользают от автоматического отслеживания. Человек покупает кофе за USDT или получает оплату за фриланс в крипте — и эти операции не попадают в отчёты бирж автоматически.
Ситуация напоминает реку, где часть воды течёт по видимым каналам, а остальная просачивается через грунт. Правительства укрепляют дамбы в виде международных соглашений, но вода продолжает находить обходные пути. В итоге выигрывает тот, кто ведёт прозрачный учёт своих операций, а проигрывает бюджет, недополучающий средства на социальные нужды.
Chainalysis подчёркивает: цифра 457 миллиардов — это не сумма налогов, а лишь оценка потенциально облагаемых потоков. Реальные поступления зависят от национального законодательства и добросовестности участников рынка. В 2026 году, когда CARF начнёт работать полным ходом, разрыв между видимым и реальным может сократиться, но полностью исчезнуть вряд ли.
