Гарвардский астрофизик Ави Лёб, возглавляющий Научный консультативный совет по неопознанным аномальным явлениям (UAP Science Advisory Council), в последние дни сделал заявления, которые выводят тему внеземных технологий из тени многолетнего умолчания на открытую сцену. В интервью Джесси Уоттерсу на Fox News он прямо заявил, что считает большой привилегией помогать администрации Трампа разобраться в природе UAP. Лёб был назначен Управлением директора национальной разведки для работы с Белым домом, Пентагоном, разведывательным сообществом и ФБР. Его задача — анализировать уже имеющиеся данные и добывать новые, чтобы окончательно понять, с чем человечество имеет дело.
Hosting a UAP salon at my home. Here with Avi Loeb, Garry Nolan, Whitley Striber, Peter Skafish and Ryan Graves. Discussing the Science and tech and disclosure.
По словам учёного, существуют две основные версии происхождения технологических UAP. Первая — это секретные проекты соперничающих государств. В таком случае речь идёт о серьёзной угрозе национальной безопасности: объекты фиксируют над стратегическими объектами, они зависают, маневрируют способами, недоступными известной человеческой технике. Вторая версия — нечеловеческие технологии. Здесь ставка куда выше. Если материал окажется действительно инопланетным, это станет крупнейшим открытием в истории науки. Отличить одно от другого, по мнению Лёба, относительно просто: человеческие технологии развиваются постепенно, шаг за шагом. Чужая цивилизация могла совершенствовать свои системы тысячи, миллионы или даже миллиарды лет. Следы такого разрыва будут видны в составе материалов, сложности конструкции и функциональных возможностях.
Особенно важны физические образцы. Если у правительства или связанных с ним корпораций есть обломки аппаратов или целые аппараты, тщательный научный анализ сразу покажет их происхождение. Именно об этом Лёб говорил Уоттерсу: доступ к реальным материалам снимает необходимость бесконечно спорить о размытых кадрах.
И вот здесь появляется деталь, которая делает историю по-настоящему острой. Два дня назад Лёб находился в гостях у Линн Лир. На стене столовой висела большая доска, когда-то принадлежавшая физику и превращённая хозяйкой в произведение искусства. За ужином собрались члены консультативного совета — Питер Скафиш, Гэри Нолан, Райан Грейвс. Каждый делился своим опытом встреч с аномалиями. Один из самых уважаемых гостей сообщил Лёбу то, что услышал от чиновника самого высокого уровня в Пентагоне: Соединённые Штаты владеют инопланетными технологиями и связанными с ними биологическими материалами.
Лёб не стал сглаживать углы. Он отметил, что доступ к этим материалам избавит от необходимости тратить время на интерпретацию нечётких видеозаписей программы PURSUE. Научный анализ состава, структуры и свойств сразу ответит на главный вопрос. Биологические образцы, если они действительно существуют, могут оказаться ещё более красноречивыми: иная молекулярная химия, другая хиральность генетического материала, следы синтетической биологии — всё это невозможно спутать с земной жизнью.
На той же встрече в Лос-Анджелесе, где присутствовал и основатель фонда XPRIZE Питер Диамандис, Лёб предложил создать специальный конкурс. XPRIZE — это известная некоммерческая организация, которая устраивает крупные денежные соревнования с чёткой целью: кто первым докажет результат, тот получает миллионы долларов. Именно так в начале 2000-х был запущен частный космос. Теперь Лёб и Диамандис обсуждают XPRIZE на сумму около десяти миллионов долларов за предъявление объекта или материалов, научный анализ которых однозначно покажет нечеловеческое происхождение. Такой приз может ускорить поиск и побудить тех, кто уже обладает подобными артефактами, выйти с ними в открытое научное поле.
Эти слова звучат на фоне уже идущего процесса. Директива президента Трампа о рассекречивании данных по UAP создала новую атмосферу внутри государственных структур. Совет, который возглавляет Лёб, получил мандат работать с существующими материалами и, если потребуется, собирать новые данные совместно с Пентагоном. То, что раньше годами прятали за грифами секретности, теперь постепенно выходит наружу. Свидетельства высокопоставленных источников, научный запрос на прямой доступ к артефактам, идея мощного денежного стимула и готовность части государственного аппарата двигаться в сторону открытости — всё это складывается в картину, где умолчание больше не выглядит абсолютным. Если материалы действительно существуют, их изучение может поставить точку в одном из самых долгих молчаний современности. И тогда человечество получит не очередную теорию, а конкретные доказательства того, что мы не одни.
